• Октябрь 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    « Фев    
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    293031  

Один из караульных

Один из караульных начальников, молодой пошленький офицерик, делая обход тюрьмы, заглянув в мою камеру, позволил себе сказать какую-то пошлость по моему адресу; в ответ я обругала его. Он принес жалобу на меня. Я письменно назвала соответственным словом его поступок, прибавив, что я не позволю ему в другой раз подойти к моей камере. Общество офицеров, его товарищей, вынесло приговор: удалить его из своего полка.

Через Иркутскую тюрьму в этот период проходила партия политических мужчин и женщин. Часть направлялась на Кару, часть на поселение. Все они были помещены в том же коридоре, где содержалась я. Пробыв несколько дней, они стали волноваться из-за плохих условий, в которых их держали, и стали высказываться за голодный бунт.

Я всячески уговаривала их ничего не предпринимать, тем более, что их на-днях отправят дальше.

Мы, бунтующие, крайне осмотрительно прибегали к этому способу протеста. Зная, как он тяжел для людей не особенно стойких и как ужасны последствия для лиц, идущих до конца, в случае когда часть голодающих сдается. Наиболее стойкие обрекаются на смерть—начальство затягивает голодовку, рассчитывая, что и другие тоже сдадутся. Мы, начиная голодовку, всегда были готовы умереть.

Ни мои убеждения, ни уговаривание других бунтующих (сидевших в это время в другом коридоре) не помогли. Проходившая партия объявила голодовку, требуя разных улучшений в нашем содержании. Мы (я, Кутитонская, Ковалевская, Богомолец и Россикова) присоединились к голодовке из чувства товарищества. Начавшие голодовку на 3-й день сдались и стали принимать пищу. Мы продолжали голодать (я, Ковалевская, Кутитонская, Россикова и Богомолец). Начальство, не зная нас, было уверено, что раз мужчины спасовали, то женщины сдадутся. Голодовка затянулась на 16 дней. Носович приехал в тюрьму, демонстративно проходя по коридорам, сказал смотрителю так, чтобы мы слышали: „Заготовьте 5 гробов заранее».

Видя, что смерть неизбежна, рассчитывая, что первая смерть может заставить начальство пойти на уступки, я достала с помощью уголовных из тюремной аптеки порядочное количество хлорала (другого ничего достать было нельзя), проглотив его, для большей верности, сделала петлю из пояса халата, повесилась на железном пруте спинки кровати, когда надзиратели задремали ночью в коридоре. Но, очевидно, хлорал недостаточно подействовал, чтобы убить.

Комметирование закрыто.