• Сентябрь 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    « Фев    
     12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930

Со всей этой компанией

Со всей этой компанией он связался только потому, что с ними пошел и Градобоев, а он — нужный человек: в Нью-Йорке вхож к самому Сардженту…

Градобоев тоже не любил скандалов. Будучи человеком образованным, успевшим перед самым началом войны защитить в Киеве кандидатскую диссертацию по немецкой филологии, он предпочитал откровенному хамству тихое подличанье. И в этой напряженной ситуации он оставался невозмутимым. Фиглярничал лишь Пылаев:

— Забудем прошлое, как говорил дедушка Крылов, уставим общий лад,— приговаривал он, беря под руки Нигматуллина и Бергмана. И вдруг запел популярную еще перед войной песенку, заменяя имя Маша:

— Брось сердиться, Миша, ласково взгляни, жизнь прекрасна наша, солнечны все дни…

Пылаев, считая себя в душе непризнанным артистом, всегда, подвыпив, сыпал стихами и песнями. Он любил, чтобы его слушали. И поэтому ему вскоре надоело сидеть в этом огромном, насквозь пропахшем пивом и табачным дымом зале. Здесь Пылаева никто бы не стал слушать: гремел победной маршевой музыкой оркестр, какой-то толстый немец в смешных коротких шортах и в съехавшей на затылок маленькой тирольской шляпке с пером, забравшись на эстраду, пытался дирижировать оркестром. Оркестр его сначала не слушался, но толстяк швырнул оркестрантам пачку денег, и вдруг в зале раздался марш тридцатилетней давности, тот, который так любил фюрер… В такт маршу застучали по столам пивные кружки и добрая сотня глоток подхватила слова «Хорста Весселя». Шигап, который в минуты откровенности часто поговаривал, что в случае войны будет «резать своих соотечественников», прикрыв от наслаждения свои и без того узкие глаза, высоким фальцетом вторил хору; Мкртчан отстукивал такт кружкой с недопитым пивом, Поплюйко и Дудин подпевали с достоинством, Бергман молчал и почему-то поеживался, а Пылаев заливался дурацким смехом…

Комметирование закрыто.