• Сентябрь 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    « Фев    
     12
    3456789
    10111213141516
    17181920212223
    24252627282930

важное исключение

Впрочем, есть одно, но очень важное исключение: в текстах проповедей чрезвычайно распространено слово Oavatog, «смерть», и связанные с ним глаголы (по крайней мере, тридцать один случай), тогда как в каноне они встречаются всего лишь шесть раз. Это наблюдение подчеркивает функциональное различие двух жанров: канон более оптимистичен, т.к. нацелен на момент Воскресения, а гомилия печальна, философична и часто повествует о смерти.

Поскольку канон выполнял иную функцию во время богослужения, ему не было свойственно обилие библейских цитат и риторических фигур (в т. ч. длинных анафор), типичных для гомилии, и его синтаксис гораздо проще. Вышеупомянутая гомилия «На Воскрешение Лазаря» начинается следующими словами: «Лазарь — причина этого собрания, и нужно приготовить трапезу [в честь] его возвращения к жизни, [трапезу], достойную тех, кто любит добро и торжества; все готово, и каждый, кто в страданиях своих следовал и подражал страданиям Христа, приглашен усладиться». Совершенно иное вступление к канону «На Воскрешение Лазаря»: сразу после ирмоса Андрей восклицает: «О мой Спаситель, Ты воскресил Лазаря, мертвого уже четыре дня, Твоей могущественной дланью Ты уничтожил зло и явил, сколь сильна Твоя власть». Это высказывание лишено метафор и парономасий и сразу вводит слушателя в курс событий. Можно утверждать, что канон писался низким стилем (в лексико-грамматическом отношении), а гомилия высоким.

Объединяет эти жанры (здесь мы имеем в виду два разных литературных жанра, а не разные части церковной службы) их социальная функция: исполнялись они публично, и Андрей редко осмеливался озвучить свою личную позицию, а если он это и делал, то в основном для того, чтобы подчеркнуть свою неспособность должным образом описать событие; темой как гомилий, так и канонов является праздник, отмечаемый оратором и его аудиторией вместе, духовная трапеза, которой они вместе услаждаются, таинство, в котором они — соучастники. Однако существовали определенные темы, которые требовали или, по крайней мере, допускали ту или иную степень выражения личного мнения. Андрей осознавал различие между общественным культом и индивидуальным благочестием: в конце гомилии «На Воскрешение Лазаря» он спрашивает: «Где трапеза? Где Христос? Где отпущение грехов?» И отвечает: «В церкви, в твоей ризнице». И тут же поправляет себя: «Что я говорю: «В церкви» — в твоем сердце! Там Христос» (col. 984D-985A).

Комметирование закрыто.